«Мрачный До Черноты» Последние 24 часа Клифа Бартона

добавил Doomwatcher 13.11.2009 15:16

Журнал Guitar Legends № 108   автор: Jorgen Holmstedt
Ранняя публикация – журнал Bass Guitar апрель 2006г.

Только представьте себе: вы встречаетесь с музыкантом, имеете с ним продолжительную беседу, видите его на сцене на концерте в тот же вечер, а на следующий день читаете о том, что он умер. Именно это и произошло с автором ранним осенним днем 1986 года. Ситуация казалась нереальной, положение усугублял еще и крохотный, необъяснимый заголовок в ежедневной шведской газете «Expressen»: «Поп группа Metallicers попала в автокатастрофу с жертвами». Имя бас гитариста погибшего в этой катастрофе было намеренно пропущено.

После телефонного звонка стало ясно: Клиф Бартон из Metallica погиб в возрасте 24 лет, попав под автобус на старой дороге E4 где-то в дремучих лесах Smaland`а, на Юге Швеции. Это случилось 27 сентября 1986 года. Ошарашенный, я закрыл газету. Я даже не успел вытащить диктафон из сумки после предыдущего рабочего дня. На кассете оставалось последнее интервью Клифа. Когда я начал вспоминать его последний день в Швеции, я вспомнил как впервые встретился с ним, 20 декабря 1985 года в Копенгагене, Дания, когда мне было нужно написать репортаж о первом концерте King Diamond на концертной площадке The Saga Theatre. После того концерта Говард Джонсон, корреспондент журнала Kerrang! Познакомил меня с бородатым Ларсом Улрихом, родившимся в Дании барабанщиком Metallica, который стоял и высокомерно поплевывал на пол. В то время, Metallica дописывали свой третий альбом в копенгагенской студии Sweet Silence. Я собирался взять у них интервью, но большая менеджментская компания группы, Q-Prime, запретила всяческие контакты с прессой. Репортерам отказывалось в раздаче интервью до тех пор, пока альбом не будет закончен, то есть вплоть до 10 января 1986 года.

Тем не менее, мой друг, «Металлический Майк», шеф-редактор Aardschok, датского металлического журнала, в который я время от времени пописывал, был знаком с Бартоном и Улрихом, и организовал для меня неформальное интервью. Наш разговор состоялся в номере дешевого отеля. Бартон почти ничего не говорил, сидел склоняя голову и разглядывал свои колени. Однако, разговорчивый Улрих «поливал как из пулемета», Бартон даже прерывал его несколько раз, пытаясь вставить хоть слово. Когда я спросил о звучании их новой пластинки, Бартон ответил коротко: «Альбом звучит тяжелее», вот и весь сказ.
Позднее, в тот же вечер, почти все отправились в рок клуб On The Rox, самое популярное место ночных тусовок в городе, но Бартон не пошел, что было вполне типично для застенчивого басиста.

Следующие 9 месяцев карьера Metallica шла в гору. Они играли на разогреве у Оззи Осборна в рамках его американского турне, что помогло их раскрутке. Они начали гастролировать как хэдлайнеры во всем остальном мире, и выступали на всё более крупных концертных площадках. Их альбом 1986 года, Master Of Puppets, попал в «первую тридцатку» Billboard и был продан в США тиражом 470000 копий, приближаясь к золотому статусу.

После этого уже ничто не могло их остановить. Metallica стали первой треш-металлической группой, подписавшей контракт с американским лейблом, Elektra. К тому же ими был подписан почти мировой договор с не менее крупной компанией Polygram (теперь Universal). Через несколько лет группа продала 15 миллионов своего «Черного Альбома», а сегодня эта команда считается частью мейнстрима.

Но 26 сентября 1986 года они были обычными четырьмя длинноволосыми, грязными молодыми восходящими звездами, дающими концерт в старом кинотеатре в Solna, Швеция. Это станет последним выступлением Клифа Бартона. Предыдущим вечером они выступали в The Skedsmo Hall в Осло, Норвегия, потом тряслись всю ночь в своем гастрольном автобусе. Прибывая в Солна, Metallica были замечена шведской прессой. «У нас был молниеносно распродаваемый альбом, но при этом никто не мог связаться с Metallica», вспоминает Томас Сунмо, специалист по работе с артистами и репертуаром лейбла Alpha Records, в офисе которого базировалась европейская фирма грамзаписи группы – Music For Nations. «Местные власти считали музыку группы омерзительной. В местной прессе постоянно появлялись статьи о музыкантах лишь приблизившихся по тиражам к альбомам Metallica, и это очень расстраивало».

Тем не менее, к сентябрю 1986 года, Master Of Puppets разошелся в Швеции весьма неплохим тиражом в 45000 копий и вскоре стал золотым по шведским стандартам. Чтобы отметить это событие, в день концерта в Солна Alpha организовали для группы вечеринку. Музыканты Metallica, несколько очень молодых репортеров местных самиздатовских журналов и я расположились вместе.

Так получилось, что я сел рядом с Клифом Бартоном. Никому не хотелось разговаривать с обычно молчаливым басистом, когда можно было расспросить остальных музыкантов группы. На самом деле, насколько я помню, на тот момент Клиф дал лишь несколько интервью. Позднее, мне было обещано интервью с Улрихом, поэтому в ожидании своей очереди к Ларсу, я разговаривал с Бартоном, который потягивал пиво, одновременно выстраивая небольшую горку из пивных бутылок. На нем была рубашка без пуговиц надетая поверх футболки, видавшая виды джинсовая куртка, и те самые легендарные джинсы клеш, которые в 1986, когда в моде были ужасно узкие джинсы, носил один только Бартон. Дикарь на сцене, вне сцены он обычно был достаточно тихим, но на этот раз оказался вполне словоохотливым. Я спросил его, насколько все идет по плану.

Клиф — (открывая очередную банку тепловатого пива) Черт возьми, нет! В этом музыкальном бизнесе не на что рассчитывать. Мы не можем стать звездами в одночасье. Мы просто гнули свою линию и никогда не стремились выбиться в рок звезды, ничего подобного.

— Что, даже когда подписали контракт с лейблом Elektra?

Да. Для нас это была обычная возможность прикупить себе аппарат побольше, и больше времени работать в студии – так сказать продвигаться, расти дальше.

— Но мне кажется, что многие массовые СМИ уделяют много времени таким треш-группам, как Metallica.

 — Нас не должны волновать все эти масс-медиа, ни то, что они говорят, ни то, что пишут. Нам стоит придерживаться именно такой позиции, в противном случае мы попадем под их влияние, а мы этого никак не можем допустить. Тиражи пластинок говорят сами за себя. Просто мы делаем свою работу, вот и все дела.

— А что ты чувствуешь, наблюдая за тем, как ваш альбом забирается на вершины чартов, при этом обгоняя многих признанных музыкантов?

 — Лично меня это только удивляет. Это как-то неожиданно, особенно если учитывать, что наши песни никогда не гоняли по радио. Возникает мысль, что не все столь уж безнадежно для музыки, которую мы играем. Становится понятно, что радио эфиры вообщем-то и ни к чему.

— Говорят, что вы выпустили 12-ти дюймовый сингл с Master Of Puppets, а на вторую сторону попали две ранее неизданные дорожки. Можешь рассказать об этом поподробней?

 — Мы хотели это сделать, но потом Джеймс повредил свое запястье, и мы бы просто не смогли записать песни для оборотной стороны.

— Неужели для этого вы не могли использовать песни оставшиеся после сессий записи Master Of Puppets?

 — Нет, мы попытались записать парочку дополнительных песен, но они получились не такими, как мы рассчитывали, поэтому мы их забраковали.

— Теперь, когда вы на вершине или близки к ней, все ваши надежды оправдываются?

 — Уверяю тебя, у нас впереди еще море работы. Но я как-то не думаю о своих ожиданиях. Просто играю как одержимый и оглядываюсь, когда «поезд уже ушел». В противном случае можно быть сбитым с толку.

— По крайней мере, сегодня вы наверное больше зарабатываете?

 — По идее, да! (смеется) Гонорары растут, и потом мы ждем дополнительных прибылей от продаж последнего альбома. Нам удалось выжить. Гастролировать теперь гораздо приятней, когда нам выделяется автобус получше, и все такое.

— Один из ваших друзей сказал мне, что только в 1986 вы хоть что-то начали зарабатывать.

 — Правда. Все полученные нами до недавнего времени деньги мы вложили в группу, чтобы купить новую аппаратуру.

— Как сейчас ты оцениваешь ваш первенец, альбом Kill ‘Em All?

 — Да я эту пластинку уже полтора года не слушал! (смеется) Мы до сих пор играем песни с нее, но немного в иной версии. Думаю, все тяжелее и быстрее.

— Почему ваша группа вновь решила записываться в студии Sweet Silence в Копенгагене?

 — Прежде всего, это великолепная студия, в которой работает талантливый инженер записи, Флеминг Расмусен. К тому же мы платим за студийное время по сниженному тарифу. И потом, знаем, что можем нарулить здесь хороший звук. Благодаря всему этому в Sweet Silence мы чувствуем себя как дома. Вся студия представляет из себя одну единственную комнату, поэтому нас не достают другие группы, не мешают нам своей беготней и разборками, так что можно сосредоточится на своей работе.

— Отчасти звучание Master Of Puppets выстроено по канонам 70-х, очень сухой гитарный тон и избыточное эхо в звучании ударных. По звучанию немного похоже на пластинки Оззи и Дио. Ты согласен?

 — Да, нам захотелось получить очень сухое звучание, чтобы добиться дополнительной плотности. Микшированием занимался Майкл Вагнер, и каждый раз, когда мы приходили послушать, он добавлял много реверса на гитары. Рабочий барабан звучал очень рассеянно. Получалось такое тотально неряшливое звучание. На быстрых треках это не звучало, все получилось каким-то вязким. Нам не хотелось, чтобы пластинка получилась перепродюсированной поэтому мы попросили Майкла сохранить сухое и плотное звучание, максимально приближенное к нашему живому звуку.

— Прямо сейчас, несколько так называемых трешевых групп, такие как Anthrax и Metal Church, заключают контракты с крупными фирмами грамзаписи. Мне кажется, что все это началось с Metallica. В этой связи, не чувствуете ли вы себя основоположниками?

 — Нет, сомневаюсь. Мне как-то непривычно считать себя здесь основоположником. Возможно, осноположниками нас считают фирмы грамзаписи, но мы уж точно так не думаем. Интересно будет посмотреть, как долго все эти группы продержаться на крупных фирмах.

— Как ты думаешь, ваш музыкальный жанр будет развиваться и дальше?

 — Эта музыка будет меняться, так что слушатель еще не раз удивится. И всегда будут группы, которым удастся удержаться на поверхности и выжить.

— У вас было время сочинять какие-то новые вещи с момента окончания записи Master Of Puppets?

 — Нет. Мы проводим годичное турне. Периодически пописываем рифы, обдумываем концепцию, возможно парочку названий, но пока что ничего конкретного и законченного.

— А вы проводите совместные джемы перед выходом на сцену?

 — Да, нам нравится нашинковывать собственные песни подобным образом! (смеется) Бывает, что во время таких джемов у нас появляются идеи для новых песен, но это происходит не так уж часто. Ничего не рождается, если мы не в том настроении и начинаем играть четыре разные песни, причем одновременно. Каждый обдумывает идеи отдельно, сидя в своей комнате, а потом эти идеи озвучиваются для остальных ребят в группе. А на гастролях мы можем заняться аранжировками, привести свои идеи в божеский вид, превратить их в полноценные песни.

— Так когда же заканчивается текущее турне?

 — Ты имеешь ввиду европейское? О, дай подумать… В любом случае, мы должны завершить гастроли где-то в январе 1987. Или же в феврале, если добавятся еще какие-то концерты. Может быть, в марте. Да откуда я знаю! (смеется) Все идет, как идет. Нам всегда говорят, что мы выступим там-то и там-то, а потом закончим. А потом начинается одна и та же избитая уже история, нам могу сказать: «Кстати, мы продлили тур еще на пять недель, потому что ваши пластинки начали здесь (в таких-то странах) хорошо продаваться.

— Но вы в принципе и не против, не так ли?

 — Нет, какие вопросы. Это нормально для развития такой группы как наша, нормально для популяризации. Так как наши песни не крутят по радио, приходится давать как можно больше концертов. Текущее европейское турне продлится еще около месяца. Затем мы будем две недели выступать в Америке, а потом поедем в Японию дней на десять. В Японии нам прямо-таки прет по-крупному, до такой степени, что в конечном итоге мы подписали большой контракт с лейблом CBS/Sony. Master Of Puppets продавался в Японии гораздо лучше, чем два наших других альбома, так что я просто «сплю и вижу» когда мы туда поедем. А что будет потом, мы реально не знаем. Можем поехать в Австралию, можем в Южную Америку, но все это лишь предварительные задумки. Потом мы возьмем небольшой отпуск, поедем домой, прежде чем в январе дать несколько концертов на Западном Побережье. Мы пропустили большую часть своего американского турне, разогревая Оззи, а все, потому что у него возникли проблемы с горлом, и пришлось прерывать гастроли.

— А что ты знаешь о Швеции?

 — Боюсь, что мало.

— Ингви Мальмстин и водка Absolut?

 — Типа того.

— Ты все ещё живешь в Сан Франциско?

 — Да. Я живу вместе со своими родителями. Могу сказать, что у меня никогда не было своего дома, потому что я постоянно торчу где-то на гастролях. Какой смысл платить квартплату за квартиру, которая постоянно пустует.

— Так ты не планируешь купить себе домик и обустроиться в нем?

 — Планирую и сделаю это, как только у меня появится такая возможность. Но пока на это нет денег. Я мечтаю купить себе собственный дом, и когда-нибудь, я надеюсь, у меня будет достаточно денег для того, чтобы осуществить свою мечту.

— Как думаешь, останешься в Сан Франциско?

 — Да, в бухте. Это мое любимое место. Все музыканты нашей группы, все кроме Ларса, хотят и дальше жить в районе залива Сан-Франциско.

— Считается, что вы играете в стиле thrash, но насколько я знаю, ты сам редко слушаешь подобную музыку?

 — Не так уж часто. Наши музыкальные вкусы идут полностью вразрез с той музыкой, которую мы играем. Лично я слушаю много разной попсятинки, типа R.E.M. Ты их слышал? Это такая спокойная группа из южных штатов. Потом мне нравится Питер Гэбриел, Roxy Music и старички вроде Thin Lizzy, Blue Oyster Cult, Rash и Black Sabbath. Старое дерьмецо. Ну и еще таких Панков, The Misfits, например.

— Слушая спокойную музыку, ты сам не хочешь попробовать написать такую припопсованную песню?

 — Гм, да, такое бывает. Но знаешь, на это просто нет времени. Сейчас мы стараемся максимально рационально расходовать свое время и энергию. Может быть когда-нибудь, когда у нас появится свободное время, я этим займусь. Конечно, мысль-то интересная.

— Какой тебе видится ваша следующая пластинка?

 — Что-либо предсказать просто нереально. В данный момент нас не особо заботит собственное будущее. Нас больше волнует наша текущая работа. Придет время, посмотрим. Мы пока еще не обсуждали кандидатуру продюсера, ничего подобного. В свое время решали, стоит ли нам приглашать именитого продюсера для записи Master Of Puppets, и пришли к выводу, что сейчас это было бы не правильно. Мы знаем, что Флеминг Расмусен способен добиться необходимого нам звучания. Но я убежден, что со временем придется пригласить кого-то другого, особенно с учетом того, что мы так долго записывали свою последнюю пластинку. Если пригласим продюсера, то логично будет взять человека, способного заставить нас работать быстрее.

— Думаю, что свой следующий альбом вы не будете записывать в Копенгагене, ведь тебя уже достал этот город?

 — (смеется) Насколько я понимаю, если мы настоим, то будем записываться в Калифорнии. Предположительно в Лос Анжелесе. В этом городе просто нереально долго корпеть в студии, а вот Копенгаген лишен такой энергетики. В музыке полный застой, но в разгар отвратительной зимы мы жили в Копенгагене целых пять месяцев. Было бы классно в следующий раз записываться там, где светло и солнечно.

Перевод - Дмитрий Doomwatcher Бравый 13.11.09   


Обсудить на форуме

Rambler's Top100 Rambler's Top100
Music Counter